Чем мы будем потрясать Москву? Частью будущей выставки в Третьяковской галерее станут иллюстрации к "Калевале". Один из самых оригинальных опытов ее оформления - иллюстрации к первому академическому изданию 1933 г.
Подходом к грандиозному коллективному и безымянному эпическому циклу их авторы факти-чески сымитировали безымянность самого народного искусства. В эпоху цветения идей "коллективного творчества" 13 правоверных апостолов художника Филонова (суеверием они, видимо, не страдали) создали солидную "анонимку". Правоверными они были тогда, поскольку их манера находилась в большой зависимости от манеры самого Филонова - позже у них начнутся самостоятельные стилевые поиски. Поэтому сознательно сблизить манеры - что было необходимо для создания иллюзии единого коллективного автора - не представляло для них большого труда. Искусствоведы, конечно, различают авторов по манере, но читателей пред-полагалось оставить в неведении - авторы иллюстраций не подписывались, и в историю это издание вошло как "иллюстрированное школой Филонова", или просто "филоновское". Данная "групповщина" высоко оценивается искусствоведами. Все участвовавшие авторы к тому времени уже были тем или иным образом связаны с книжной графикой. Самому же мэтру при-надлежали макет и обложка книги. Совершенно естественно, что на родине знаменитых рун находится хотя бы часть оригиналов. Музей распологает семью иллюстрациями Цыбасова.
Участвовала в данном издании и "филоновка" Алиса Порет, глубоко своеобразная художница. К оформлению "Калевалы" художница возвращалась в 1940 г., уже в "собственной", намного более изящной манере. В музее есть оригиналы заставок и концовок двух рун. А большинство оригиналов было сожжено во время блокады Ленинграда.
"У каждого своя "Калевала", - говорит Серафима Полякова, специалист по этому вопросу. Достаточно сильно различаются иллюстрации, само видение других художников, работы которых поедут в Москву. Первым карелом, иллюстрировавшим эпос, был Осмо Бородкин, вырос-ший в местах, где жили рунопевцы. Позже - Борис Стронк, Мюд Мечев, ленинградец Юрий Люкшин, Акбулатов, знаменитые иллюстрации Тамары Юфы. Некоторые возвращались к этой теме не единожды, меняя манеру - "Калевала" издавалась неоднократно.
Тема "Калевалы" фактически неисчерпаема, она может дать толчок воображению художников совершенно разного склада - от любителей "первозданной природы", как в пейзажах-заставках Стронка, так и поклонников острого психологизма - в рунах множество подходящих ситуаций. Одно из замечательных свойств эпоса - он "выдерживает" оформление в совершенно разных манерах. Для Тамары Юфа это - настольная книга, недавно было новое изда-ние с очередными ее работами. Дети знакомятся с "Калевалой" в адаптированном пересказе с "понятными", яркими картинками Кочергина.
Когда-то главенствовал реалистический, натуралистический подход. Для иллюстраций Строн-ка - издание 50-х годов - позировали актеры драматического театра. Позже само понимание мифа изменилось, и постигшим тайну "Калевалы" лучше всех Серафима Константиновна счи-тает Курдова (издание 80-х годов). Смутные, в серо-зеленых тонах, полупрозрачные работы - туманный мир древней земли. Четкого изображения лиц и даже фигур автор избегает - некий тип "среднего калевальца", как выразилась Серафима Константиновна. И правда, кто знает, какими они были? Все в этом мифическом времени и пространстве зыбко, как и символы рун в нашей памяти.
Часть иллюстраций будет представлена в виде самостоятельных станковых работ на темы "Калевалы". Композиции в них сохранены. Видимо, образы так притягательны, что авторы охотно возвращаются к ним.